Жертвы сепаратистских подвалов и посттравматический синдром: спасение утопающих – дело рук самих утопающих

Начиная с 2014-го года, Украина столкнулась с ранее чуждым для нас явлением – похищением людей боевиками так называемых “народных республик”. Пресловутые подвалы, точное число которых неизвестно по сей день – тема отнюдь не новая, но так и не получившая надлежащей реакции со стороны государства.

 

К наиболее известным надлежит отнести подвалы захваченных сепаратистами управлений СБУ в Луганской и Донецкой областях, подвалы областных государственных администраций в указанных регионах, военные комендатуры. Не смотря на то, что за период проведения так называемой антитеррористической операции, через застенки прошло тысячи людей, по сегодняшний день не существует адекватных программ реабилитации жертв плена, а государство по-прежнему делает вид, что ничего не происходит.


…………………………………………………………………………………………………………………..
Моя ситуация в данном плане не уникальна. Через подвал Луганской ОГА я прошел еще в период августа-сентября 2014-го года, однако о том, что мой случай попадает под определение лица, пострадавшего от торговли людьми, я узнал лишь в текущем году (и то – случайно). Как оказалось, еще в 2010 году Украина ратифицировала конвенцию Совета Европы о противодействии торговли людьми. Уже в 2012-м Кабинет Министров под руководством Азарова принял соответствующее постановление, которым определил порядок присвоения статуса лица, пострадавшего от торговли людьми, а также размер льгот и порядок предоставления социальной помощи, гарантированных указанным статусом.

 

Можно долго рассуждать о том, почему же так вышло: я обратился во все существующие инстанции, но ни одна из них так и не потрудилась сделать более, чем отделаться формальной отпиской, так и не уведомив, куда надлежит обращаться за присвоением статуса и что он вообще существует. Куда важнее рассказать тем остальным, кто об вообще ничего не знает, куда надлежит стучаться и кто может в этом помочь.

В первую очередь следует пролить свет на само явление, и это, безусловно, самое сложное. Пленные – как задержанные за проукраинскую позицию, так и похищенные с целью получения выкупа либо повышения ставок на переговорах по обмену пленными, как правило, подвергаются не только физическим пыткам и увечьям, сопряженным с психологическими травмами, но и принудительному труду. Так, более физически здоровых боевики задействуют для рытья блиндажей и окопов на линии соприкосновения, разгрузки боеприпасов и продовольствия, к хозяйственным работам в тылу и многое другое. Тех же, кто физически слаб, включая детей и женщин, используют для работ, не связанных с большими физическими нагрузками: например, уборка территорий, приготовление пищи, мытье посуды и так далее.

 

Независимо от тяжести таких работ, все они являются жертвами принудительного труда, что также подпадает под определение торговли людьми, либо иного соглашения в отношении человека. Но это лишь одна из сторон случившегося. Другая (и куда более проблемная) – это психологическая травма, которая была пережита в результате случившегося. Такие травмы не проходят сами, и часто накладывают след на многие годы жизни. В таком случае жизненно необходима работа опытного психолога, но тут-то и скрыта наибольшая проблема. Если лицо является гражданским и не подпадает под определение военнослужащего, реабилитационные центры и военные госпитали им заниматься не будут, а центрами для помощи гражданским, к сожалению, наши власти себя не озадачили.

 

В сухом остатке имеем ситуацию, когда тысячи граждан, переживших самый страшный кошмар, либо не получают помощи, либо даже не знают, что она им положена.

 

Александр Ретивов